С Рождеством Господа и Спаса нашего Иисуса Христа!

Александр Солженицын. Спасённое интервью

Очень оптимистично и актуально, особенно последние минут десять.

Обряды в Советском Союзе

Тот факт, что идеологическая пропаганда советских властей во многом имела религиозный характер, сегодня не вызывает сомнений. Да и еще при Советском Союзе многие обращали на это внимание. В качестве хорошей иллюстрации этого явления можно привести, например, анекдот, опубликованный в книге Прот. Михаила Ардова "Мелочи архи... прото... и просто иерейской жизни":

"Я уже упоминал о том, что в семинариях до сих пор составляются пародийные акафисты, высмеивающие начальствующих и преподавателей. Но вот шутка с политическим оттенком, и в семидесятых годах, когда она была в ходу, ее "авторы" и "исполнители" могли за нее поплатиться. К сожалению, в записи это сильно проигрывает, тут все надо произносить вслух с соответствующими интонациями.

Д и а к о н: Вонмем!

Ч т е ц: Прокимен, глас четвертый. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Х о р: Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Ч т е ц: Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма.

Х о р: Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Ч т е ц: Пролетарии всех стран...

Х о р: Соединяйтесь!

Д и а к о н: Премудрость!

Ч т е ц: Соборного послания Леонида Брежнева чтение!

Д и а к о н: Вонмем!

Ч т е ц: До-ро-гы-я то-ва-ры-щы..."

Недавно я нашел этому еще одно подтверждение. Мне в руки попалась книжка, изданная 

"Комиссией по изучению и внедрению новых гражданских праздников и обрядов Украинской ССР" в 1976 г. "Рекомендації до обрядів "одруження" і "народини" (українською і російською мовою)". Ради интереса, приведу сканы обложки и, для примера, нескольких страниц книги, чтобы было понятно о чем идет речь.

Я думаю, советская марксистско-ленинская религиозная мысль еще дождется своих исследователей, а пока эта книга займет достойное место в библиотеке моего кума-религиоведа.

О том, что не должен знать современный программист

В очень неплохой, правда уже немного старой, книге по Agile разработке Р. Мартина с соавторами "Быстрая разработка программ" встретилось неожиданное примечание: "Когда Кен Бек и Джим Ньюкирк выполняли рефакторинг этой программы, они вообще исключили операцию извлечения квадратного корня. Кен обосновал это тем, что понятие квадратного корня трудно для понимания..." Как-то стало грустно за современных программистов, которым трудно понять квадратный корень.

Место мягкого знака в украинском алфавите

На днях мне показали картинку на стр. 5 книжки А.П. Каніщенко "Київський букварик" (Киев, Сім кольорів, 2011) и предложили найти ошибку. Как я понял, эту книжку выдают бесплатно всем первоклассникам г. Киева. Когда поиски ошибки затянулись, мне подсказали: "Алфавит... мягкий знак в конце". "Ну да," — согласился я, и добавил, вспоминая школьную программу: "Ш... Щ... Ю... Я... Ь".

А.П. Каніщенко "Київський букварик" (Киев, Сім кольорів, 2011), стр. 5

"Да как же так!" — удивился мой собеседник и открыл стр. 149.

А.П. Каніщенко "Київський букварик" (Киев, Сім кольорів, 2011), стр. 149

Первой инстанцией в поисках истины оказалась домашняя библиотека.

Опс!! Український правопис, 4-е издание, Киев, Наукова думка, 1993, стр. 2

Нет, я еще не совсем из ума выжил:) Мягкий знак в конце!
Словник труднощів української мови, Киев, Раднська школа, 1989, стр. 10

А вот еще: Українська літературна вимова і наголос, Киев, Наукова Думка, 1973, стр. 15

А тут опять после Щ: Словарь української мови. Упор. Б. Гринченко, Т. 1., 1907—1909 (переиздан фотоспособом в 1996)

Как же все таки правильно? Украинский алфавит основан на кириллице, т.е. исторически правильный порядок очевидно "ш, щ, ъ, э, ю, я".
Беглый поиск по Интернету привел на замечание на одном форуме:

"Андрій має рацію: і переносили, і русизм. М'який знак стояв дійсно в кінці абетки, але у третій редакції правопису його було перенесено з ініціативи академіка  Іваненка Л.М. на те саме місце, що й у російській абетці. Пан "вчений" виходив з високої мети - уніфікувати послідовність літер у кодуванні CYRYLSCII російської та української мов, зокрема це спрощує алгоритми сортування.
Далі піде моя особиста думка: йолопство та невігластво. Йолопство тому, що порядок розташування літер абетки не має зважати на існування комп'ютерів взагалі - не можна змішувати все разом. Невігластво тому що "nobody can change standards due technical problems" - ISO."

Вроде бы все понятно, но 3-е издание "Українського правопису" состоялось в 1990 г., а в 1900-х мягкий знак стоял на своем месте, значит, после этого,
его кто-то переставил в конец.
Затем я нашел еще одну статью: "Ще один правопис - правопис-90", автор С. Караванський, в которой виновником возврата "Ь" на свое место опять-таки выступает акад. Иваненко Л. Кроме того, указывается, что "Ще 1884 року у виданому у Львові "Малорусько-німецькому словарі" піонер української лексикографії Є. Желехівський компонує азбуку лише з літер, а знак м'якшення і апостроф зараховує до знаків і в абетку не включає", т.е. еще до революции были предпосылки к перемещению мягкого знака. Я бы на этом остановился, если бы, в этой статье главным не было то, что: "зміна української абетки — це проімперський хід, який суперечить незалежному розвиткові української культури". Т.к. исходные посылки, мягко говоря, не приводят к приведенному выводу, я потерял доверие к этой статье и продолжил поиски самостоятельно.
Итак, современный украинский алфавит основан на кириллице, порядок букв в которой соответствует варианту "ь.. ю.. я"

Букварь Ивана Федоровича, Львов, 1574, стр. 1

В середине XVII в. в Париже на латинском языке Иваном Ужевичем издается "Граматика слов'янська", которая посвящена описанию староукраинского языка. Здесь также использована кириллица и порядок букв тот же.

Граматика слов’янська І.Ужевича. Київ — 1970. Пам’ятки української мови XVII ст., стр. 2

В 1818 г. в С.-Петербурге была издана "Грамматика малороссійскаго нарѣчія" А. Павловского, которая была интересна тем, что была напечатана гражданским шрифтом. Павловский указывает, что на тот момент в Украине пользуются кириллицей: "Малороссїяне не знаютъ особаго щота своимъ буквамъ; ибо всѣ онѣ суть либо Славенскїя церьковныя, либо Россїйскїя гражданскїя.

Многіе изъ нихъ въ письмѣ по нынѣ употребляютъ буквы Кси, Пси, Ижицу". О месте мягкого знака можно было бы судить по упорядочению слов в приведенном у него же словаре, но он не предает этому должного значения:

"Гилю̀, лы́въ, лы́ть — подкидываю для битья тотъ мячъ.

Ги́лька — вѣтка, вѣтвь." (ю перед ь),

и тут же

"Гульві́са — гуляка; забіяка

Гуля́ю, ля́въ, ля́ть — играю; въ праздности нахожуся." (ь перед я).

Очевидно, одна из первых попыток приспособить гражданский шрифт для представления звуков украинского языка была предпринята в 1857 г. М. Гатцуком. В его сборнике фольклорного материала "Ужинок рідного поля" он выделил те буквы, которые передают существующие звуки украинского языка. Т.к. гласный звук, который в старославянском отвечал букве "Ь" на то время уже отсутствовал, она не попала в его алфавит вообще, а для смягчения согласных использовался особый род апострофа.

Ужинок рідного поля. М. Гатцук. Москва — 1857., стр. 3

Другой известный пример записи украинских слов гражданским шрифтом — "Кулишивка", приведен в "Граматке" П. Кулиша, "Ь" на своем месте.

«Граматка» П. Кулиш. Петербург — 1857.

Параллельно с исследованиями украинского языка на Восточной Украине, находящейся в составе Российской империи, аналогичные работы проводятся и на Западной, входящей в Австрийскую империю. Так, в 1830 г. в Будапеште на латыни издается работа М. Лучкая «Grammatica slavo-ruthena», в которой украинский язык сравнивается со старославянским.

«Grammatica slavo-ruthena» М. Лучкай. Будапешт — 1830., стр. 1

К работам, издававшимся в Австрийской империи (на тот момент уже в Австро-Венгрии) относится и отмеченный С. Караванским "Малорусько-німецький словар" Є. Желехивського.

«Малорусько-німецький словар» Е. Желехивський. Львов — 1886. Т. 1, стр. VIII

Как видно, "Ь" вообще отсутствует в в алфавите, и упоминается отдельно, очевидно по тем же соображениям, что и у М. Гатцука. Алфавит, разработанный Желехивским был впоследствии использован в работе «Руська граматика» С. Смаль-Стоцького и Т. Гартнера, изданной в 1893 г.

«Руська граматика» С. Смаль-Стоцького и Т. Гартнера Вена — 1914 (3-е изд.), стр. 159

Здесь впервые я увидел "Ь" на последнем месте. Стоит обратить внимание, что в этой книге алфавита как такового нет, приведены только буквы, которыми выражаются звуки украинского языка, и т.к. "Ь" не имеет соответствующего звука, он приведен в конце под прочерком.
Наконец, современный вариант украинского алфавита предлагается Б. Гринченко в его словаре (приведен в начале).
После революции в Восточной Украине встречаются оба варианта расположения "Ь" в алфавите.

Українська граматика (для III і IV кляси шкіл середніх). Тимченко Є.  Київ — 1913., стр. 11

Практичний українсько-російський словник. Л.Савченко, 1923., стр. 4

В 1926 г. принимают проект первого "Українського правописа", и с этого момента алфавит имеет следующий вид:

УКРАЇНСЬКИЙ АЛЬФАБЕТ

А, Б, В, Г, Ґ, Д, Е, Є, Ж, 3, И, І, Ї, Й, К, Л, М, Н, О, П, Р, С,
Т, У, Ф, X, Ц, Ч, Ш, Щ, Ю, Я, Ь.


При этом относительно "Ь" дается следующее пояснение:
"Примітка 1. Апостроф (') в альфабет не входить, отже на розміщення слів у словникові не впливає, напр., зявище і з'явище стоятимуть поруч, ніби як гомоніми. Але ь має місце в альфабеті. отже топнути стоятиме перед тьопнути, а між німи будуть слова наа тр ..., ту ..., тю ..., тя ..."
Т.е. сами авторы признаются в своей непоследовательности, ставя "Ь" наравне с апострофом, но при этом включая его в алфавит.

Толку от этого перемещения, видимо оказалось немного, так что спустя 64 года, мягкий знак вернулся на свое достойное место, напоминая о том, что когда-то он был звуком древнего славянского языка.

Джиу-джитсу vs бокс

У меня в домашней библиотеке имеется симпатичная книжка: "Джиу-Джитсу", авторы  К. Ашикага, В. Спиридонов, Москва, 2007 г. В одной обложке изданы две книги, первая из которых: К. Ашикага. Жиу-Житсу: Полный общедоступный учебник физического развития и приемов самозащиты по известной системе Жиу-Житсу. Пер. с англ. М., 1911.
Я вспомнил о ней, когда на днях смотрел бой В. Кличко с Т. Адамеком. Там есть несколько любопытных уроков боя с боксерами, например урок 33 (с. 32): "Если вы случайно встретитесь с англичанином или американцем, который захочет угостить вас боксом, не смущайтесь. Жиу-житсу выручит вас и тут. Боксер, обыкновенно, левой рукой направляет удар в лицо противника, а правой защищает свой живот. Как поступите вы? 1) Правой ладонью сильно ударяете его ниже локтя. 2) Он, конечно, захочет ударить вас правой рукой в живот или в грудь. Вы же бейте его левой ладонью так же, как ударили правой. Впрочем, все это ясно видно на рисунке.

Как бы ваш англичанин ни знал хорошо бокс, опытный жуист всегда успеет ударить его раньше. Если вы его ударите краем ладони, как следует, резко и с достаточной силой, то боль будет так сильна, что у него пропадет всякая охота с вами драться. С него хватит и двух ударов..."
Интересно, будет ли работать все это с современными боксерами, путь даже и не в сверхтяжелом весе?..:)

О неопровержимости исторических фактов

Довольно показательный пример рождения нового «исторического факта», говорящий о том, насколько точными являются науки история и археология (О. Ф. Ретовский, «Генуэзско-татарскія монеты», 1906 г.): «...Скоро послѣ этого польскій нумизматъ К. Свидзинскій издалъ пять генуэзско-татарскихъ монетъ своей коллекціи и двѣ принадлежащія барону Шодуару; но монеты принадлежали къ извѣстнымъ уже типамъ, а авторъ, не знавшій, какъ видно, работъ Соре, Григорьева, Савельева и барона Кёне, повторяетъ ошибку Френа, принимая генуэзскій порталъ за литовскій гербъ и читая поэтому латинскую надпись довольно произвольно CAS(imir) и M(agnus) DV(x) (Alex)ANDER! Стараясь объяснить значеніе монетъ съ такою надписью на одной сторонѣ, при арабской надписи на другой, авторъ приходитъ къ замѣчательному заключенію, что онѣ чеканены крымскими татарами, которые на главной сторонѣ монеты изображали титулъ и эмблему литовского великого князя Витольда и короля Казиміра, какъ знаки зависимости ихъ отъ послѣднихъ, о чемъ въ исторіи ничего не извѣстно...»

Старец Паисий Святогорец о мухе и пчеле

Из 3-его тома "Слов" Старца Паисия Святогорца "Духовная борьба": "...Когда некоторые говорили мне, что соблазняются, видя в Церкви много неподобающего, я отвечал им так: "Если спросить муху, есть ли здесь в окрестностях цветы, то она ответит: "[Насчет цветов] не знаю. А вот консервных банок, навоза, нечистот во-он в той канаве полным-полно". И муха начнет по порядку перечислять тебе все помойки, на которых она побывала. А если спросить пчелу: "Не видела ли ты здесь в окрестностях какие-нибудь нечистоты?", то она ответит: "Нечистоты? Нет, не видела нигде. Здесь так много благоуханных цветов!" И пчелка начнет перечислять тебе множество разных цветов — садовых и полевых. Видишь как: муха знает только о помойках, а пчелка — о том, что неподалеку растет лилия, а чуть подальше распустился гиацинт"... "

С. Алексиевич "У войны не женское лицо"

Прочитал книгу белорусской журналистки Светланы Алексиевич "У войны не женское лицо", собранную из фрагментов воспоминаний женщин, воевавших в Великую Отечественную. Очень страшная, но полезная книга для понимания событий и людей того времени, фактически не загруженная идеологическим материалом. Часто возникает вопрос: как повел бы современный человек, привыкший к комфорту и ограждающий себя от любых душевных терзаний, на месте героев книги? Вот несколько цитат.

"...Меня на фронт не брали... Только шестнадцать лет мне, до семнадцати еще далеко. А взяли у нас фельдшера, ей принесли повестку. Она сильно плакала, у нее дома мальчик маленький оставался. Я пошла в военкомат: "Возьмите вместо нее меня..."

"...Мы подобрали на дороге женщину, она была без сознания. Она не могла идти, она ползла и думала, что уже мертвая. Чувствует: кровь по ней течет, но решила, что это она чувствует на том свете, а не на этом. И когда мы ее расшевелили, она пришла немного в сознание, мы услышали... Она рассказала, как их расстреливали, вели на расстрел ее и пятерых детей с ней. Пока вели их к сараю, детей убивали. Стреляли и при этом веселились... Остался последний, грудной мальчик. Фашист показывает: подбрасывай, я буду стрелять. Мать бросила ребенка так, чтобы убить его самой... Своего ребенка... Чтобы немец не успел выстрелить... Она говорила, что не хочет жить, не может после всего жить на этом свете, а только на том... Не хочет..."

"...Зашли мы в хату, а там ничего нет, две голые обструганные скамейки и стол стоит. Даже кружки, кажется, не было воды напиться. Все у людей забрали. И только икона в углу, и рушник на ней висит. Сидят дед с бабкой. Один наш партизан снял сапоги, портянки такие рваные, он их закрутить уже не может. А дождь, а грязь, а сапоги рваные. И вот эта бабка подходит к иконе, снимает рушник и отдает ему: "Детка, а как
же ты пойдешь?"
А больше ничего в этой хате нет..."

"...Не помню первый допрос... Я сознание не теряла... Один только раз сознание ушло, когда каким-то колесом выкручивали руки. Кажется, не кричала, хотя перед этим мне показали, как кричат другие. На следующих допросах уже теряла чувство боли, тело деревенело. Фанерное тело. Одна мысль: нет! На их глазах я не умру. Нет! И только когда все кончится, притащат в камеру, я начинала чувствовать боль, я становилась раной. Сплошной раной. Все тело... Но выдержать. Выдержать! Чтобы мама узнала, что я умираю человеком, никого не предала. Мама!
Били, подвешивали. Всегда абсолютно раздетую. Фотографировали. Руками можешь закрыть только груди... Я видела, как сходили с ума... Видела, как маленький Коленька, ему не было года, мы его учили слову "мама", как он, когда его забирали у матери, понял сверхъестественным образом, что лишается ее навсегда, и закричал первый раз в своей жизни: "Мама!" Это было не слово или не только слово..."

"...После войны человеческая жизни ничего не стоила. Дам один пример... Еду после работы в автобусе, вдруг начались крики: "Держите вора! Держите вора! Моя сумочка..." Автобус остановился... Сразу — толкучка. Молодой офицер выводит на улицу мальчишку, кладет его руку себе на колено и — бах! ломает ее пополам. Вскакивает назад... И мы едем... Никто не заступился за мальчишку, не позвал милиционера. Не вызвали врача. А у офицера вся грудь в боевых наградах... Я стала выходить на своей остановке, он соскочил и подал мне руку: "Проходите, девушка..." Такой галантный..."

"...У нас была одна ночь. Всего одна ночь.
На следующий день за ним пришли, постучали в дверь утром. Он курил и ждал, уже знал, что придут. Мне рассказывал мало... Не успел... Прошел он Румынию, Чехию, награды привез, а возвращался в страхе. Его уже допрашивали, уже было две госпроверки. Поставили клеймо — находился в плену. В первые недели войны... Под Смоленском попал в плен, а обязан был застрелиться. Он хотел, я знаю, он хотел... У них патроны быстро кончились, не то что воевать, застрелиться было нечем. Его ранило в ногу, он раненый попал в плен. На его глазах комиссар разбил себе голову камнем... Последний патрон дал осечку... На его глазах... Советский офицер в плен не сдается, у нас нет пленных, у нас есть предатели. Так говорил товарищ Сталин, он от родного
сына отказался, который был в плену. Мой муж... Мой... Следователи ему кричали: "Почему живой? Почему живой остался?" Из плена он бежал... Бежал в лес к украинским партизанам, когда освободили Украину, попросился на фронт..."

"...Под Сталинградом... Тащу я двух раненых. Одного протащу — оставляю, потом — другого. И так тяну их по очереди, потому что очень тяжелые раненые, их нельзя оставлять, у обоих, как это проще объяснить, высоко отбиты ноги, они истекают кровью. Тут минута дорога, каждая минута. И вдруг, когда я подальше от боя отползла, меньше стало дыма, вдруг я обнаруживаю, что тащу одного нашего танкиста и одного немца... Я была в ужасе: там наши гибнут, а я немца спасаю. Я была в панике... Там, в дыму, не разобралась... Вижу: человек умирает, человек кричит... А-а-а... Они оба обгоревшие, черные. Одинаковые. А тут я разглядела: чужой медальон, чужие часы, все чужое. Эта
форма проклятая. И что теперь? Тяну нашего раненого и думаю: "Возвращаться за немцем или нет?" Я понимала, что если я его оставлю, то он скоро умрет. От потери крови... И я поползла за ним. Я продолжала тащить их обоих..."

О роли женщины в искусстве программирования

Легендарные Б. Керниган и Р. Пайк в своей сравнительно свежей книге «Практика программирования» (1999 год, русский перевод — 2001) о приемах отладки пишут следующее: «...Другой эффективный способ — объяснить свой код кому-нибудь еще. Такое объяснение часто помогает самому увидеть свою ошибку ... Это просто замечательный метод, причем в качестве слушателей можно использовать даже непрограммистов...» За этим следует сноска: «По моему личному опыту, лучше объяснять программу не мужчинам, а женщинам: они чувствуют неуверенность в вашем голосе, когда вы объясняете трудное для вас место, и начинают "копаться" в нем, требуя более подробных объяснений.»

Памяти Терезина

Около 3-х недель назад в поисках очередной книжки для чтения в транспорте, я забрел в одну из многочисленных лавок уцененной литературы, открывшихся сейчас, во время кризиса, почти у каждой станции метро. С развлекательными книгами мне не повезло, но я наткнулся на роман В.Г. Зебальда «Аустерлиц», аннотации на обложке которого называли его «первым великим романом XIX в.», а автора сравнивали с Борхесом и Кафкой… в общем я поддался искушению. Главной фигурой романа выступает исследователь архитектуры фортификационных сооружений еврейской национальности, потерявшийся в собственной истории, Жак Аустерлиц. В лучших традициях психоаналитической науки главный герой, оторванный в раннем детстве от родителей и переселенный из Чехословакии в Англию, вытесняет из своего сознания, все связанное с собственным происхождением и Второй Мировой войной. Со временем это сказывается на его самочувствии в виде приступов различных душевных болезней, в частности «истерической эпилепсии», и, в конце концов, заставляет его сделать над собой усилие начать поиски информации о своих корнях. Очень быстро выясняется, что его мать, после его отправки в Англию, была депортирована в гетто, располагавшееся в крепости Терезин. Далее, достаточно много внимания уделяется жизни и быту терезинских узников, и, даже, немного говорится об истории самой крепости. В частности, сказано, что «… в этих казематах томилось немало государственных преступников, врагов габсбургской монархии…»

Именно об этих врагах я хотел бы написать. Кроме личных и непосредственных врагов австрийского императора, таких как Гаврило Принцип, с 1914 по 1915 год в Терезине содержалось более 1000 наших соотечественников — Галицких русинов. С началом Первой Мировой они были, как сказано в немецкой википедии — „vorsorglich“ — «предупредительно», «на всякий случай», арестованы за явную или подозреваемую симпатию к России. В 1915 году большая часть из них была переправлена в Талергоф, где они содержались в нечеловеческих условиях до 1917 г. Через Терезин и Талергоф за время их существования прошло около 20000 человек. В Сети в свободном доступе присутствуют несколько выпусков «Талергофского альманаха», содержащих воспоминания жертв и участников этих событий. По ним можно судить о той истерии, которая царила, поддерживаемая австрийскими властями, в Галичине на момент начала Первой Мировой. Поводом к аресту могла служить найденная книга или газета на русском языке, русская икона и т.д. Самое ужасное в этом было то, что чаще всего арест или даже расстрел на месте, совершался по факту доноса, совершенного кем-то из своих, соседей, галичан, якобы, национально сознательных украинцев. Результатом борьбы с русофилами и москвофилами стало планомерное уничтожение представителей украинской нации своими соотечественниками (на 1916 год в Талергофе содержалось 85% украинцев), причем под репрессии часто попадали интеллектуалы — студенты, священники и просто образованные люди, способные задумываться над происходящим. Фактически, происходившее в Талергофе и Терезине можно считать геноцидом украинской интеллектуальной элиты руками самих же украинцев, сравнимым, на мой взгляд, с коммунистическим террором.

Еще одна цитата Старца Паисия Святогорца

Еще одна мысль из книги Старца Паисия Святогорца, о том, какова нынешняя жизнь с ее безостановочной гонкой и о различных телесных практиках:
«…Как-то раз ко мне в каливу зашел один врач из Америки. Он рассказывал мне о тамошней жизни. Люди там уже превратились в машины — целые дни они отдают работе. У каждого члена семьи должен быть свой автомобиль. Кроме этого, дома, чтобы каждый чувствовал себя комфортно, должно быть четыре телевизора. Вот и давай — работай, выматывайся, зарабатывай много денег, чтобы сказать потом, что ты благоустроен и счастлив. Но что общего у всего этого со счастьем? Такая исполненная душевной тревоги жизнь с ее безостановочной гонкой — это не счастье, а адская мука. Зачем она тебе — жизнь с такой душевной тревогой? Я не хотел бы такой жизни, даже если бы так должен был жить весь мир. Если бы Бог сказал этим людям: “Я не стану наказывать вас за ту жизнь, которой вы живете, но оставлю вас жить так на веки вечные”, то это было бы для меня великим мучением.
Поэтому многие, не выдерживая жизни в таких условиях, покидают города, идут без направления и цели — лишь бы уйти. Сбиваются в группы, живут на природе — одни занимаются своим физическим развитием, другие — чем-нибудь еще. Мне рассказывали, что кто-то из них занимается бегом, другие — уходят в горы и поднимаются на высоту 6000 метров. Сперва они задерживают дыхание, потом какое-то время дышат нормально, потом снова делают глубокий вдох... Занимаются такой ерундой! Это свидетельствует о том, что у них на сердце тяжким грузом лежит беспокойство и сердце ищет какого-то выхода. Одному такому человеку я сказал: “Вы роете яму, раскапываете её всё глубже и глубже, потом восхищаетесь этой ямой и её глубиной, а потом... падаете в неё и летите вниз. Тогда как мы [не просто роем яму, но] разрабатываем рудник и находим полезные ископаемые. В нашей аскезе есть смысл, поскольку она совершается ради чего-то высшего”…»

Старец Паисий Святогорец о мирском духе

Из первого тома «Слов» афонского Старца Паисия Святогорца «С болью и любовью о современном человеке»: «…Те, кого удовлетворяет вещественный мир, подобны глупым птенцам, которые сидят в яйце без шума, не пытаются пробить скорлупу, вылезти и порадоваться солнышку — небесному полету в райскую жизнь, — но, сидя не шевелясь, умирают внутри яичной скорлупы…»

Солженицын "Военное"

Опять купил Солженицына. На этот раз сборник «Военное», изд-во «Амфора», 2005, в котором собраны неоконченная повесть «Люби революцию» и рассказы, посвященные Великой Отечественной войне. И как всегда, с первых строк невозможно оторваться: весь текст собран из удивительной глубины мыслей, «написанных кровью миллионов», которые он бережно обернул в сочную крестьянскую речь. Вот, например, «…И вдруг, размягчённо-благородному, ему вспомнилась фраза из забытой давно, после детских времён, молитвы: “Хлеб наш насущный даждь нам днесь” — и в темноте слёзы навернулись ему на глаза. Хотя лет двенадцать он не произносил этой молитвы, но сейчас легко её вспомнил — и вдруг, перебрав её умом взрослого человека, удивился, какая она была бескорыстная: ни одно из бесчисленных желаний, повседневно разрывающих человеческую грудь, не упоминалось в ней — в ней не просилось ни о долголетии, ни о здоровьи, ни об избавлении от несчастий, ни о богатстве, ни о замужестве, ни о детях, ни о родителях, — всё это покрывалось великими словами: “да будет воля Твоя!” — и только одного просил маленький человек у Большого Бога — чтобы было ему что поесть сегодня…»

Вокруг света за 80 дней

В то время, как все прогрессивное человечество борется с гриппом, я слег с банальной ангиной. Чтобы занять себя чем-то, пока голова, под влиянием температуры, не особенно соображает, решил прочитать жюльверновский роман «Вокруг света за 80 дней». Благодаря австралийскому мультсериалу, который в свое время транслировался по ТВ, у меня сложилось определенное мнение об этой истории (см. предпоследнюю фотку в предыдущем посте), и мне давно хотелось узнать, что же на самом деле было в оригинале.
Так вот, оказывается Ф. Фогг отправился в свое путешествие вовсе не ради женитьбы на Белинде Мэйз, как утверждалось в мультфильме, а всего лишь из-за пари на 20000 фунтов. Да и Паспарту — не низкорослый юноша, а 30-летний француз атлетического телосложения, ростом не ниже Фогга. Конечно же, никаких загадочных наборов предметов, как в мультике, герои с собой не брали и путешествовали более чем со скромным багажом. А вот Фикс, которого я считал выдумкой мультипликаторов, оказывается действительно был в романе. Он работал полицейским инспектором, который ошибочно распознал в Фогге грабителя банка и преследовал его вокруг всего земного шара.
Более всего мне понравилась неожиданная развязка, с характерным для Жюля Верна околонаучным объяснением. Но пересказывать ее я, конечно, не буду, кто хочет, может прочитать сам. Тем более, что займет это максимум пол дня.

Достоевский о тараканах:)

Фёдор Михалыч прикалываться изволили:
«— Я могу вам прочесть пиесу Таракан, сударыня!
— Что-о-о?
— Сударыня, я еще не помешан! Я буду помешан, буду, наверно, но я еще не помешан! Сударыня, один мой приятель — бла-го-роднейшее лицо, — написал одну басню Крылова, под названием Таракан, — могу я прочесть ее?
— Вы хотите прочесть какую-то басню Крылова?
— Нет, не басню Крылова хочу я прочесть, а мою басню, собственную, мое сочинение! Поверьте же, сударыня, без обиды себе, что я не до такой степени уже необразован и развращен, чтобы не понимать, что Россия обладает великим баснописцем Крыловым, которому министром просвещения воздвигнут памятник в Летнем Саду, для игры в детском возрасте. Вы вот спрашиваете, сударыня: "почему?" Ответ на дне этой басни, огненными литерами!
— Прочтите вашу басню.

Жил на свете таракан,
Таракан от детства,
И потом попал в стакан
Полный мухоедства...

— Господи, что такое? — воскликнула Варвара Петровна.
— То-есть когда летом, — заторопился капитан, ужасно махая руками, с раздражительным нетерпением автора, которому мешают читать, — когда летом в стакан налезут мухи, то происходит мухоедство, всякий дурак поймет, не перебивайте, не перебивайте, вы увидите, вы увидите... (он всё махал руками).

Место занял таракан,
Мухи возроптали,
Полон очень наш стакан,
К Юпитеру закричали.

Но пока у них шел крик,
Подошел Никифор,
Бла-го-роднейший старик...

Тут у меня еще не докончено, но всё равно, словами! — трещал капитан, — Никифор берет стакан и, несмотря на крик, выплескивает в лахань всю комедию, и мух и таракана, что давно надо было сделать. Но заметьте, заметьте, сударыня, таракан не ропщет! Вот ответ на ваш вопрос: "почему?" — вскричал он, торжествуя: — "Та-ра-кан не ропщет!" — Что же касается до Никифора, то он изображает природу, — прибавил он скороговоркой и самодовольно заходил по комнате.»

Загадка Солженицына

Солженицын сам сказал о себе то, что у меня не выходило сформулировать. Именно с позиции их внутренней, собственной правоты он показывает своих героев: «— Давно хочу тебя спросить, Спиридон Данилыч, пойми меня верно. Вот слушаю, слушаю я про твои скитания. Крученая у тебя жизнь, да ведь наверно, не у одного тебя, у многих… у многих. Всё чего-то ты метался, пятого угла искал — ведь неспроста?.. Вернее, как ты думаешь — с каким… — он чуть не сказал "критерием" — … с меркой какой мы должны понимать жизнь? Ну, например, разве есть люди на земле, которые нарочно хотят злого? Так и думают: сделаю-ка я людям зло? Дай-ка я их прижму, чтоб им житья не было? Вряд ли, а? Вот ты говоришь — сеяли рожь, а выросла лебеда. Так всё-таки, сеяли-то — рожь, или думали, что рожь? Может быть, люди-то все хотят доброго — думают, что доброго хотят, но все не безгрешны, не без ошибок, а кто и вовсе оголтелый — и вот причиняют друг другу столько зла. Убедят себя, что они хорошо делают, а на самом деле выходит худо…»

Практическая филология

Все-таки слова, которыми мы привыкаем называть вещи, незаметно изменяют нашу жизнь.
Солженицын, например, пишет:
«...Старомодны были и самые слова, которыми выражались мама и её подруги. Они всерьёз писали с больших букв: Истина, Добро и Красота; Добро и Зло; этический императив. В языке, которым пользовался Иннокентий и окружающие его, слова были конкретней и понятней: идейность, гуманность, преданность, целеустремлённость...»
А вот пример из Льюиса:
«...Главная проблема — самоотверженность. Обрати еще раз внимание на изумительную работу нашего филологического отдела, заменившего положительное Вражье слово "милосердие" отрицательным "самоотверженность". Благодаря этому мы приучаем человека отказываться от разных выгод не на благо и пользу кому-нибудь, а для того чтобы "отвергать себя" без всякой пользы для ближних...»

Опять О. Генри

Сегодня по дороге на работу прочел еще два рассказа О.Генри, опять-таки поразивших меня тем, как автор в сравнительно простых ситуациях находит возможности для самопожертвования. Первый рассказ — «Последний лист» — романтичный и прямой, вплоть до смерти главного героя, а второй — «Сон в летнюю сушь» — намного тоньше, и тем намного неожиданнее приходит развязка.

Михаил Донской об отеччественных заказчиках ПО

Очень интересную мысль сформулировал Михаил Донской в статье «Жизненный цикл программиста»: «До кризиса доткомов "ДИСКо" работало в основном на рынке США, но после него пришлось переориентироваться на российский рынок. Одну вещь после этого перехода пришлось прочувствовать сразу. В Америке ни один менеджер не ведет переговоры вне рамок своей компетенции и, особенно, вне рамок своего бюджета. В России, особенно на первых порах, много раз приходилось, уже придя к соглашению по всем параметрам проекта — техническим требованиям, цене, срокам, — слышать замечательную фразу "А теперь я пойду согласовывать это с начальством". Эффективность переговоров с такого рода менеджерами, мягко говоря, невелика. Отсюда — нацеленность "ДИСКо" работать с крупными кампаниями, про которые ясно, кто есть кто.»

Вообще, как-то немного обидно, что о самых интересных людях я узнаю в основном из некрологов:(